В выставочном зале Дома-музея М. А. Волошина, отдела Музея-заповедника «Киммерия М. А. Волошина» при содействии Министерства культуры Республики Крым 17 июля в 14:00 состоялось открытие межмузейной выставки «Традиции “Ордена лордырей” круглого стола» из фондового собрания ГБУК РК Крымского литературно-художественного мемориального музея-заповедника, в состав которого входит дача А. П. Чехова и О. Л. Книппер-Чеховой в Гурзуфе.
С приветственным словом обратилась к собравшимся заведующий по научно-экспозиционной и организационной работе музея Татьяна Свидова, отметив, что выставка знаменует один из самых востребованных циклов «Музей в гостях у музея». Во вступительном слове она выразила слова благодарности и признательности нашим коллегам из Гурзуфа – организаторам и кураторам настоящей выставки.
Экспозицию открыла специалист по учету музейных предметов научно-фондового отдела музея Марина Котлярова Она провела аналогию между двумя музеями, особо подчеркнув, что выставка далеко не случайно экспонируется в коктебельском Доме Максимилиана Волошина. Оба эти места на крымском побережье в разные годы служили настоящим спасительным ковчегом для творческой интеллигенции, которая буквально искала укрытия от исторических бурь. В начале 1930-х годов на фоне цензуры и первых репрессий маленький домик в Гурзуфе, принадлежавший актрисе Ольге Книппер-Чеховой, стал для театральной элиты местом душевного покоя. Здесь Ольга Леонардовна, сестра писателя Мария Павловна Чехова и их друзья в шутку создали «тайное общество Лордырей».
Ознакомительную экскурсию для участников презентации представила заведующий отделом музея (отдел «Дача А. П. Чехова и О. Л. Книппер-Чеховой в Гурзуфе» Наталья Никончук. Она рассказала историю названия и возникновения «тайного ордена лордырей». Экспозиция строится на контрасте тревожной эпохи и дачной идиллии. Слово «лордырь» иронично соединило русского «лодыря» и аристократического «лорда» (прозвище драматурга Н. Д. Волкова), а круглый стол по аналогии с легендарным столом короля Артура символизировал безопасное пространство равных. «Лордыри» отгораживались от суровой реальности: на рассвете спускались к морю, пили кофеи, наслаждались тишиной.
«Лордыри круглого стола. Август 1930 года» – надпись чернилами на одной из фотографий с изображением О.Л. Книппер с подругами на веранде гурзуфской Дачи. Здесь всё– умиротворенные, спокойные лица хозяйки и её гостей, неизвестная личность фотографа, шутливо-аристократическое – «лордыри»– заставляет задуматься и окунуться в жизнь Ольги Леонардовны и её ближайшего окружения на Даче, а также в исторический контекст той эпохи.
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
30-е годы 20 века в истории нашей страны насыщены множеством разнообразных событий во всех сферах её жизни. Переход от «новой экономической политики» к плановому хозяйству сопровождается институциональными изменениями и в культурной жизни страны. Появляются творческие союзы, развивается кинематограф, в литературе властвует течение соцреализма. Все это сопровождается ломкой старых устоев, подходов, борьбой с инакомыслием, переходящей в откровенные репрессии.
В этот период гурзуфский домик А. П.Чехова по-прежнему остается местом летнего отдыха. Сюда продолжают приезжать члены его большой семьи, здесь же гостят близкие и родные Ольги Леонардовны. Кроме того, дача становится местом притяжения творческой интеллигенции, стремящейся хоть на миг спрятаться от суровой реальности.
Вечером «лордыри» собиралась за круглым столом в саду или же на веранде под абажуром, на котором был изображен символ – чайка. Разыгрывали театральные сценки, читали, пели, играли в настольные игры, рукодельничали, вели неторопливые беседы и «запросто», гостеприимно встречали гостей.
И все-таки, почему же «Орден лордырей круглого стола»? Почему Ольга Леонардовна, и Мария Павловна придумали это «тайное общество»? Название представляет собой собирательный образ, в котором отражена попытка отгородиться от тех противоречивых драматических событий, которые происходили в стране в 30-е годы XX столетия. А также возможность применить скрытую иронию, своего рода эзопов язык в общении и личной переписке.
Жизнь общества на даче текла тихо и размеренно. Купаться в бухту выходили уже с восхода солнца, как писала Ольга Леонардовна, выходили прямо в костюмах и халатах. Плавали далеко, к скалам. Актриса была прекрасным пловцом. А потом тихий отдых, с неторопливыми беседами, прогулками по Гурзуфу и в Артек. Вот как напишет об отдыхе сама Книппер: «...нет времени, живя на этом мысу, писать письма... Природа все съедает. То морем займешься, то на горы смотришь, то на пристани развлечение, то розы почистить, обрезать, то дать направление «французской картошке» по стене, то гулять, то купаться, то кто-нибудь пришел. А то просто блаженное состояние, когда ничего не в состоянии делать...» (из письма Елизавете Коншиной, 12 августа, 1933 г.).
Уединение, которое было возможно в тихом и скрытом от посторонних глаз уютном месте – на даче, способствовало душевному умиротворению и покою. Отдых в Гурзуфе всегда отличался простотой и непритязательностью.
Из фондов Крымского литературно-художественного мемориального музея-заповедника в Доме-музее М. А. Волошина вниманию посетителей представлены подлинные предметы гурзуфского быта: старинная кофемолка, чашка из сервиза, зонтик от солнца М. П. Чеховой, поднос работы самой О. Л. Книппер и карты для игры в «Кункен». Посетители выставки увидят редкие фотографии 1930-х годов – включая снимок с подписью Ольги Книппер «Члены Ордена Лордырей», альбом мхатовских шаржей Бориса Ливанова, журнал «Огонёк» 1929 года и томик стихов Владимира Маяковского, гостившего в Гурзуфе незадолго до своей трагической гибели. Дополнят экспозицию живописные виды Гурзуфской бухты кисти Бориса Лавренева, Сергея Ярового и Эммануила Бернштейна.
Выставка позволит мысленно оказаться за тем самым «круглым столом» и понять, как искусство, дружба и крымская природа помогали знаменитым творцам сохранять внутренний свет в самые темные времена.
Посетить экспозицию можно будет с 17 июля до 10 сентября в часы работы музея по адресу: посёлок Коктебель, ул. Морская, 43. Выставка доступна для обладателей «Пушкинской карты».
