В мастерской Дома-музея М. А. Волошина 27 января состоялась литературная беседа, приуроченная к 135-летию со дня рождения Ильи Эренбурга, «полномочного представителя» русской литературы на стыке эпох, культур и идеологий.
Участники беседы узнали, как достойно Илье Григорьевичу удалось совместить две ипостаси: советского идеолога и одновременно независимо мыслящего человека. Разделили восхищение его ролью в восстановлении культуры – возвращении из небытияв культурный оборот имён,незаслуженно забытых или запрещённых по идеалогическим причинам художников, поэтов, писателей и театральных деятелей.Помимо того, многие отметили, что в годы эмиграции Эренбург трансформировался из поэта в универсального литератора, а его уникальность состояла в роли связующего звена между русской и западной культурами.
Обсуждение коснулось также и самого, пожалуй, известного документального цикла Эренбурга, написанного в форме воспоминаний – «Люди, годы, жизнь». В этой не просто личной истории, но целой панораме политической и культурной жизни первой половины XX века, можно увидеть рассказы о встречах с Лениным, Троцким, Пикассо, Модильяни, соседствующие с литературными портретами Волошина, Белого, Пастернака, Ремизова, Цветаевой, Маяковского, Мандельшама, Бабел, на их основе которых становится понятно, что взаимоотношения Волошина и Эренбурга были сложными и менялись в зависимости от периода знакомства: от почтительного, «как ученика к опытному мастеру» в 1915 году, до охлаждения и даже ссоры в 1920 году.
Илья Григорьевич высоко ценил человеческие качества Максимилиана Александровича и его природную мудрость. В годы испытаний Волошин«оказался умнее, зрелее да и человечнее многих своих сверстников-писателей». Примером тому может служить рассказанная писателем история о спасении Осипа Мандельштама, арестованного в Феодосии. Волошин помог Мандельштаму, а затем и самому Эренбургу выбраться из врангелевского Крыма.
